Яндекс.Метрика

Время Януса

Аннотация: Героическому красному командиру не приходится скучать на гражданской работе. Мобилизованный в карательные органы революции отважный комэск снова в седле: надо то лесную банду разгромить, то крестьянское восстание подавить. Влюбленный в дочь зампреда ГПУ Андрей чувствует, как над головой сгущаются тучи. Заботливый отец наверняка заинтересуется подноготной будущего зятя и сумеет выяснить, что за образом красного орденоносца Рябинина скрывается каппелевский офицер Михаил Нелюбин. И тогда Андрей с Полиной принимают единственно верное решение. Но его еще надо осуществить…

 

———————————————

 

Игорь Пресняков Время Януса

 

Глава I

 

На работу Артемка Топорков всегда приходил первым. Еще окутывали город серые предрассветные сумерки, а он уже крутился вокруг своей «единички» – видавшего виды трамвайчика под номером один. Последний губернатор считал пуск городского трамвая не просто насущной необходимостью, а своим личным долгом перед населением. Озаренный светлой идеей губернатор собрал средства, пригласил из Петербурга молодого инженера Дудочкина (ученика и сподвижника Графтио), реконструировал маломощную электростанцию и на праздник Святой Троицы в год 1913-й от Рождества Христова сделал горожанам подарок. При огромном скопище народа по линии прошел первый, разукрашенный гирляндами, вагон. Его так и назвали – «Единичка». Трамвайчик был тогда молод и полон сил – он блестел свежей краской, чистыми окнами и задорно урчал двигателем. Таким и увидел его десятилетний Артемка Топорков. С тех пор мальчик мечтал быть вагоновожатым. Он частенько прибегал в депо поглазеть на пересменку машинистов и поинтересоваться, как протекает ремонт машин. Между тем любимые Артемкины трамвайчики исправно возили пассажиров и вместе с ними терпели невзгоды наступившего лихолетья. Неутомимый работяга Единичка таскал по рельсам бойцов Красной гвардии и даже пару раз, увешанный кумачовыми лозунгами, использовался как революционная трибуна. Трамвайчик не жаловался – он только хотел, чтобы люди обратили внимание на его износившийся мотор, обшарпанные стены салона, грязный пол и выбитые пулями стекла. Однако люди не обращали внимания на здоровье Единички, более того – он все чаще становился им ненужным. Порой целыми месяцами стоял трамвайчик рядом со своими младшими собратьями в холодном пустом депо, пытаясь понять причину жестокой неблагодарности людей. Именно людской неблагодарностью и черствостью наивный трамвайчик объяснял отсутствие тока, машинистов и мастеров-ремонтников. Однажды жарким июльским днем 1919 года о нем вспомнили. В депо явился человек в кожанке, с силой хватил Единичку кулаком по ржавому борту и попросил: «Ну, братец, не подведи, послужи!» Трамвайчик так обрадовался, что тут же простил грубость и забыл напомнить, что уж не столь хорош и резв, как прежде. Единичка должен был перевезти боеприпасы из центра города поближе к порту. Вагон нагрузили тяжелыми ящиками, трамвайчик поднатужился, выехал из темноты депо на улицу и готов был уже понестись во весь опор, но тут его стальное сердце не выдержало, и он остановился, глупо и бестолково зачихал и замер. О трамвайчике вспомнили три года спустя. Весной 1922 года первые рабочие вернулись в депо. Единичку основательно подлечили и передали новому персональному хозяину – машинисту Артему Топоркову. Он вырос в стройного юношу, и поначалу трамвайчик его даже не узнал, но любопытные добрые глаза выдали того самого мальчишку, который крутился в депо со времен первого рейса. По тому, как Артемка поздоровался с ним и ласково провел рукой по спинке скамьи, трамвайчик понял, что они подружатся. Сегодня день начинался как и всегда. Артемка вывел Единичку на маршрут и неторопливо покатил к остановке. И машинист, и трамвайчик любили именно так начинать работу – медленно, с ленцой проехаться по пустынным улицам. Алое зарево разливалось в небе, купалось в кудрявом, поднимавшемся от реки тумане. Прямо против светлеющего востока стоял упрямый месяц, окутанный нежной лазурью, уже готовый раствориться в ней и уйти до срока отдыхать. Трамвайчик поглядывал на светлеющий небосклон и думал о том, что лето уже кончилось и дни стали заметно короче; что совсем скоро придется им с Топорковым выходить на маршрут в совершенных потемках. Машинист думал о том, что сегодняшняя смена обещает быть суматошной – начинался учебный год, многие из тех, кто еще вчера нахально раскатывали на «колбасе» его трамвайчика, войдут в вагон аккуратно причесанными, с портфелями и сумками в руках. Артемка вспомнил о собственном малыше и улыбнулся – тот пока спит в колыбельке и не заботится об арифметике и чистописании. Сорванный ветром желтый лист упал на лобовое стекло, попытался удержаться и, перевернувшись, полетел на мостовую. «Вот и осень, – вздохнул Артемка. – Да нет, погодка стоит славная! А листва пожухла от жары – лето выдалось знойным». Он увидел на тротуаре своего кондуктора Федора, дал звонок и затормозил.

Яндекс.Метрика